В 86-м его призвали спасать мир от последствий аварии, а в 2009-м отрезали ногу. Из его друзей-чернобыльцев в живых не осталось почти никого. 

"А я им и говорю: "Раз такое дело - может, побольше оттяпать? Она и без того вся синяя, гангрена, видать, вверх пошла, на пятку перестал ступать... Отказали - лишили только пальца. А на Старый Новый год отрезали выше колена. Вместе с бинтами, которые я наматывал... Это Чернобыль мои ноги облучил. Сейчас все болезни из-за него..." 

Николая Моисеевича Полонского, 64-летнего горняка-пенсионера и ликвидатора аварии на Чернобыльской АЭС, я впервые встретил прошлой осенью. Тогда еще не старый мужик показывал мне больной палец и сетовал на несправедливость наших чиновников - ущемляют, мол, в законных льготах. А теперь, вот, у него не стало целой ноги. Пока только правой...

 

 

 

 

 

Жена взяла повестку и расписалась...

В Чернобыль его, 40-летнего проходчика с "Благодатной", забрали ночью, 9 июля. Пришли накануне из военкомата: "Здесь такой живет?" Николай только-только вернулся из гаража и принимал душ. Жена открыла дверь, взяла в руки повестку, кивнула и ...расписалась. А что делать? Муж - военнообязанный!

"Нам, конечно, никто толком не говорил: куда едем и зачем, - рассказывает ликвидатор. - Объяснили, мол, на переподготовку на шесть месяцев. Да мы и сами догадывались... Многих, кто не являлся вовремя, вылавливали с милицией. Потом в ПАЗ-ки и на Днепропетровск - там был сборный пункт..."

На станцию они попали спустя сутки. Предварительно расквартировались в военчасти за 30 км от АЭС. Николай Моисеевич показывает мне справку из Минобороны - там есть и адрес, и номер части (село Оранное, в/ч 53893).

"От реактора мы были в 60 метрах"

"Нам сказали, что мы первые, кто зашел сюда после аварии. До этого, мол, пожар тушили с воздуха. Наша теперь задача - провести дезактивацию хранилища отходов ядерного топлива. ХОЯТ по ихнему. Реактор от него в 60 метрах, все в одном корпусе..."

Чистку начали с крыши. Она более всего "нахваталась" рентгенов. Как это выглядело на практике? Подъезжали КАМАЗ-ом к корпусу, выгружались, сперва повзводно, а затем отделениями взбирались лестничными маршами на самый верх 15-этажного здания, выскакивали на крышу, тупыми ломиками и топорами срывали толь (она поднималась вместе с кирпичами), скидывали ее кусками вниз и через 3-4 минуты эвакуировались.

А потом, сидя часами на голом бетоне в какой-нибудь компрессорной, ждали, покуда не отработает вся смена. И опять КАМАЗ, дорога, военчасть. И так несколько дней. Второстепенные нюансы опускаем. За этой работой следовала другая...

"Только по бумагам я набрал 23 рентгена..."

"Нам никто не говорил всей правды. Сперва заверяли, что самое страшное позади, и радиация на станции в пределах нормы. Потом определили максимальную дозу облучения за один выход - 1,9 рентген. Больше и не ставили. Хотя я знаю, что приборы на крыше хранилища зашкаливали. Наверняка там кое-где было и 8, и больше рентген. Средства защиты? Только респираторы!

Когда мы приезжали в часть, и наш взводный офицер шел подписывать бумаги к командиру, тот резал показатели облучения. "Никаких два и выше!" - кричал. 1,9 - и точка! Мы рядом курили, потому все слышали. Кто не был согласен, того в палатку к особистам, или как их там... Так вот и получилось, что по бумагам я набрал в Чернобыле за 13 выходов 23 рентгена с мелочью. Допустимым пределом считались 25 (согласно секретному приказу ЦК КПСС, и непосредственно для ликвидаторов 1986 года - прим. "ПВ"). Это сейчас я знаю, что безопасная доза не должна превышать 5 рентген. Да и те можно получить лишь в течение 5 лет..."

Последствия своей добровольно-принудительной командировки на АЭС он ощутил спустя несколько лет. Неожиданно стала кружиться голова, дважды с ним случался обморок. После очередной потери сознания проходчик с 26-летним стажем был вынужден уйти из забоя. Не долго проработал он и на поверхности. В 1990 году у Николая Моисеевича врачи нашли сахарный диабет. За ним последовала щитовидка. И пошло-поехало...

 

 

 

"надо вторую резать, чтоб было одинаково..."

"Сначала я получал регресс по профзаболеванию. А в 1992-м его мне сняли. Сказали, что я теперь "чернобылец", пусть, мол, мне "чернобыльские" и платят. А кто их тогда платил? - жалуется ликвидатор. - Хорошо, хоть теперь я получаю как инвалид войны..." В 1994-м он, еще далеко не старый, вышел на пенсию.

"Ноги у меня стали отказывать четыре года назад. Врачи объяснили: плохая, мол, циркуляция крови, диабет всему виной. А я так знаю, что облучил их здорово. Форму свою мы тогда после каждого выхода меняли. А сапоги лишь дважды успели переобуть. Вот и нахватались мои ноги радиации...

Потом на большом пальце правой ноги началась гангрена. Купался, содрал кожицу - получилась ранка. Заживать не заживала, только становилась больше. Я к врачам. А они мне: надо резать, не то всю ногу потеряешь. Так и вышло, что потерял. Сперва палец, а потом..."

Резали его в Старый Новый год, под местным наркозом. Боли, говорит, совсем не чувствовал, даже задремать умудрился. Когда открыл глаза, стал уже другим человеком. "Я все думал, что берцовая кость посередке где-то, а она почему-то сбоку ... А тут, вот, мякоть... - Николай Моисеевич показывает на завернутую штанину. - Подумать только: ее нет уже три месяца, а она до сих пор болит, как и прежде. И шагать хочется, но нечем. Столько неудобств теперь - надо вторую резать, чтоб было одинаково (грустно улыбается)".

Николай Полонский живет сейчас с дочерью, зятем и внучкой на Сосновке. Недавно ликвидатор попал в кардиологию с сердцем. "Аритмия. Врачи говорят, дело близится к инфаркту. А лечиться сегодня, ой, как дорого. К примеру, за ногу свою я 3,5 тысячи выложил - анестезия, операция, лекарства. Сердце тоже недешево стоит. А все Чернобыль. Из тех ребят, которые со мной в 86-м домой вернулись, один я еще жив да Коля, не помню его фамилии. Ему, наверное, тоже ноги будут резать...

Обидно, что нам врали тогда на счет радиации. И что теперь у государства такое отношение... У меня 2-я группа инвалидности, нога вряд ли вырастет, надо ехать в Днепропетровск, оформлять первую. Был бы автомобиль, который мне по закону положен. Так не дают. Говорят, мол, стойте в очереди. Попробовали бы они без ноги стоять..."

комментарий специалиста

Машина ликвидатору пока не светит

В Управлении труда и социальной защиты населения Павлограда, куда корреспондент "ПВ" обратился с вопросом об обеспечении Николая Полонского льготным автотранспортом, развели руками: в этом году машину ему вряд ли удастся получить.

По словам специалиста управления Ольги Орищук, Николай Моисеевич Полонский, как инвалид 2 группы ЧАЭС I категории, приравненный к инвалидам Великой Отечественной войны, действительно имеет право на внеочередное обеспечение автомобилем на льготных условиях с оплатой 7% его стоимости и с правом передачи управления сыну.

Распределение таких машин, приобретенных за средства государственного бюджета, производится на территории области главным УТСЗН Днепропетровска. Правила распределения утверждены Кабмином в 2006 году.

В соответствии с ними инвалиды, имеющие право на льготный автомобиль, разбиты на две очереди: внеочередную (их в области около тысячи и им достается 60% всех льготных авто) и общую - в зависимости от группы и медицинских показаний. Николай Моисеевич Полонский стоит во внеочередной очереди на обеспечение автомобилем ЗАЗ-110307 под №217 (данные на 25.02.09г).

Порядок очередности лиц из этого списка зависит от даты прохождения ими областной медкомиссии. Николай Моисеевич взят на учет 09.06.03г. Машины же сейчас распределяют среди тех, кому медкомиссия выдала заключение еще в 1999 году.

По словам Ольги Орищук, в 2009 году процесс выдачи инвалидам из внеочередной и общей очереди льготных авто может вообще приостановиться. Оказывается, нынешний госбюджет не предусмотрел для этого прямых средств. К тому же указанная марка "Запорожца" снята с производства, а чем ее заменить, чиновники еще не решили. 

 

источник: pv-gazeta.dp.ua