Земли Запорожской Сечи - Вольности Войска Запорожского - были местностью плодородной, потенциально богатой, но до удивления малонаселенной. На всем их протяжении (а это территория нынешних Кировоградской, северной части Николаевской, Днепропетровской, северной части Запорожской, западной части Донецкой областей) проживало, по самым оптимистическим оценкам, до 100 тысяч человек. Это к середине 70-х годов XVIII столетия, а раньше было еще меньше, ведь поток мирных переселенцев с севера начал проникать в степи лишь в 50-е годы. Природные запорожцы посполитых (то есть простых людей), мягко говоря, недолюбливали, вся история Новой Сечи (1734-1775 годы) наполнена стычками сечевиков с мужиками. Но, тем не менее, охочих до жирных степных черноземов становилось все больше и самые оборотистые из запорожцев старались их использовать. 


АБШИТОВАННЫЙ ЗАПОРОЖЕЦ 

Примером именно таких отношений может служить история появления на правом берегу Волчьей, возле истока Гнездки, зимовника абшитованного (т.е. отставного) запорожского полкового старшины Матвея Хижняковского. Который в начале 1770 года, как писал в своей, вышедшей в 1880 году, книге один из первых историков края епископ Екатеринославский Феодосий (Макаревский): "завел здесь огромнейший зимовник со множеством землянок и мазанок, свободно принимал к себе всех приходящих и со своими хлопцами и мальцами, со своей челядью и наймитами усердно занимался хлебопашеством и скотоводством. В феврале 1771 года на зимовник Матвея Хижняковскаго пришло несколько семейств малороссийскаго народа, для весенних и летних, сельских, огородных и полевых работ; но по окончании хозяйственных работ, все пришедшия семейства остались здесь навсегда, в качестве челяди Хижняковскаго". 

А вот теперь давайте разбираться. Упомянутые малороссияне - это выходцы из Малороссии, территории Войска Малороссийского, казацкой автономии на Левобережье Днепра (современные Полтавская и Черниговская области). Граница между землями Войска Малороссийского и Войска Запорожского проходила по Орели. Кстати, Правобережье Днепра (современные Киевская и Черкасская области), в то время принадлежавшие Речи Посполитой, именовалось Польской Украиной. Так вот, малороссияне, пришедшие на заработки к Хижняковскому, это, скорее всего, не казаки, а именно что посполитые (крестьяне), иначе в челядь бы не записались. Хотя, мало ли что в жизни бывает. 

Интересен вопрос, а было ли тут что-то до Хижняковского. Вероятнее всего, что-то да было. Место удобное, пересечение шляхов: чумацкого на Крым и запорожского на Кальмиус. Но оседлая жизнь начала шевелиться здесь не раньше середины XVIII века. До этого военно-политическая обстановка не благоприятствовала. В XVII веке ногайские татары кочевали аж до Орели. После Полтавской битвы и Прутского мира робкие ростки оседлости на Запорожье были выкорчеваны. Лишь в период Новой Сечи началось хозяйственное освоение восточной части Вольностей Запорожских. По среднему и верхнему течению Cамары, по Волчьей, Терновкам появляются зимовники и хутора. Смутно упоминается перевоз через Волчью (в районе будущего Павлограда) с "землянками и мазанками". Но после татарского набега 1768-1769 годов не осталось ничего. Так что Хижняковский пришел на практически пустое место. 


ИЗ ХИЖНЯКА В ХИЖНЯКОВСКИЕ 

О самом хозяине зимовника не известно практически ничего. Даже отчество его под покровом тайны. Так что все далее написанное - не более чем плод воображения автора, опирающегося на обрывки исторических сведений. 

Скорее всего, помимо имени Матвей, данного при крещении, с юности он носил кличку Хижняк, ведь фамилий простолюдинам до XIX века не полагалось. Но, "выйдя в Люди", решил обзавестись настоящей фамилией. Что бы все как у благородных. Именно поэтому, в описаниях возникновения Павлограда, опирающихся на "преданья старины глубокой", он фигурирует как "казак Хижняк". А по документам, на которые, видимо, опирался и Феодосий Макаревский, проходит как Хижняковский. 

Звание полкового старшины выводило Хижняковского в элиту запорожской иерархии. Полковая старшина, современным языком - старший офицерский состав, занимала должности в администрации паланок. Выше нее стояла лишь войсковая старшина - запорожский кошевой "генералитет". Кстати, у Макаревского Хижняковский назван "войсковым старшиной", но по документам канцелярии Азовской губернии проходит как полковой старшина. Лично я больше доверяю канцеляристам. Вряд ли епископ Екатеринославский хорошо разбирался в запутанных запорожских званиях столетней давности. 

Ликвидация Запорожской Сечи в августе 1775 года никак не отразилась на судьбе Хижняковского. Подавляющее большинство запорожской элиты совершенно спокойно восприняло известие об упразднении Войска. Тем более что взамен российское правительство гарантировало им права собственности на земли и имущество, которым раньше они владели лишь в силу казацкой службы. Фактически, произошел взаимовыгодный обмен. Если не считать тех, кто пострадал во время разгона Сечи (но этим-то на Руси никого не удивишь), то практически единственным серьезно пострадавшим оказался бывший кошевой Петр Калнышевский (и пара его ближайших помощников). Да и то только из-за своей уж слишком "многовекторной" политики. 

Те же запорожские "олигархи", кто, как Матвей Хижняковский, вовремя сориентировались и остались верны Москве, получили "бочку варенья и корзину печенья". Всего спустя два года губернатор Азовской губернии Чертков просил в рапорте на имя Потемкина: "...о принятии в милостивое уважение трудов... полкового старшины Хижняковского, и к поощерению тем и других, дачею ему обер-офицерского чина". По тем временам это автоматически выводило в дворянство. 

А вот о том, чем же так отметился наш земляк, мы поговорим в следующий раз.